***
уходят, уходят. а значит, что больше не нам
стоять на холмах, имена раздавая холмам,
и верить в росу, и держаться за плотный туман.
возможность мещанства. во времени хаос кудрей
застынет, замёрзнет, попросим — и станет мертвей
жуков в янтаре и засохшей ноябрьской травы.
а запах повсюду! а платья пунцовые! моль
на розовом — серое. крупные. сколько их! сколь-
ко линий на крыльях! и тела сизеющий ком.
усталое время! но здесь, в хрусталях, над стеклом
оно отдыхает, как в сказке про гроб, долгим сном,
как «мы отдохнём», не спешим, подожди, в тишине.
что это? «не горе». оно называется так.
«не слёзы» — в глазах, не означены, ровные. знак
случайно найдёт минус-признак. неузнанных. нас.
что кажется хаосом. время в широких шкафах
пока ещё держится. кто-то — с холмов, на холмах,
а там, за холмами — ком сизого времени. мы.
Москва, 1977 год
***
на сетчатке сетчатаны тени теней,
неслучайные пропуски света,
не идей вдоль пещер — óттень тела вещей,
передачи — по плотной жаре — миражей.
я сетчатку боюсь распустить и разжать,
на которой примерно навиты,
те, которое нет, не уходят.
Москва, 1972 год
***
Что о холмах? Откуда
они добывают себе всечеловеческость и яснеющесть? Как
они означивают спуск и подъём?
Мы не знаем.
Флоренцийные шахты. Из проёмов
и ставень, околозакатного
воздуха добывают флоренцийную руду,
из неё — порошок для дыхания.
Город
с открытыми сточными канавами,
на улицах драки (они же дуэли),
уносят трупы,
изгнан лучший поэт,
даже Биче мертва,
а ей лишь за двадцать —
почему дышат с помощью именно тебя, Флоренция?
Кто из городов
меньше подходит быть дыханием? Как
ты всё же смогла, Флоренция! : и — гляди! —
дышат, дышим.
Не знаем.
Но о холмах —
ещё больше не знаем.
Москва, 1974 год
***
Лене Луриной
узнают о нас — так скажут, что нас нет,
(растёт иван-чай, иван-чай высокий)
мы полости, трубки, мёртвые в виде живых.
(трава-иван-чай, высокая трава)
цимбал-полиглот, валторна или тромбон,
(стебли, соцветья, трудно разобрать руками)
об воздух потри воздух и шарь-шуруй!
(а над головой цветы тёмно-розовые)
шар-воздух расширь, глоссолалия-кислород!
(трáвы, трáвы, всё выше трáвы)
кто вслышится в воздух вне холода и жары,
(стоят-растут, стоят медленно, растут прочно)
в ударах цимбальих: шу́мьчатой речи полщь.
(ещё прочнее, ещё, нет, снова прочнее)
а как нас услышат — скажут что-то про нас.
(растёт иван-чай, иван-чай высокий)
Москва, 1978 год
***
пустой кабинет, предвечерний свет,
в окнах — «отблеск иного огня».
я знаю, чего у меня нет.
расскажи, что есть у меня.
карточки, книги, устали глаза.
сохранив, сохраня.
я знаю, о чём и мечтать мне нельзя.
расскажи, что есть у меня.
другого огня, уходящего дня,
над мелкой работой склоня.
я знаю, что отняли у меня.
расскажи, что есть у меня.
Москва, 1974 год