***
разговоры с Анни
заслоняют зыбкость моего дыхания
зреющей легкостью седых волос.
она припоминает прожитые лица
щурится
произносит:
«улитки съели все фотографии,
не оставили ни одного черно-белого человечка,
ни одних алых, неестественно искривленных губ,
и даже у мёртвой
не оставили ни следа от колкого желтоглазого лепета,
сожрали все её лица до единого.
С тех пор
я научилась прятать фотоальбомы от улиток –
прожорливых вестниц трещин на коже памяти»
***
иногда тебе снится
гул пустого копытца
кобылицы пиздострадания
колючие рога её всадницы
даже мертвых во сне щекочут
а тебя наяву
когда топнет копытце
по заброшенным струпьям
двоеточию жеста,
вязкой впадине встречи
когда стук не услышишь,
постарайся не помнить,
где я живу
ох, нехватка, нехватка,
верховая лошадка
тоскливой тоски
по березкам, по дому,
по твоему огромному хую,
по её нестыдливому взгляду,
по беспечным нашим тройничкам.
***
ты оставила в зеркале женскую смерть
и завыла на солнце под тяжестью улиц
или ворон
в твоей старости ковырялся беженский страх
наступала тупая бесснежная зима
человичицы-тучи забыв про тебя
опускались в сон
о горящих странах
ты спросила сгорит ли с ними «она»
если ветрено память разгонит ворох
поседевшей листвы
под которой погребена
я сказала теперь никто не верит в огонь
и сама ты не замечаешь как горишь
только чувствуешь что
становишься тише
от себя заслоняя землю
***
оттуда где окно прикрыли
пролился с неба зверобой
он нам с тобой помог остановиться
он как непройденная граница
стучался в щель меж подоконником и сном.
он не сказал тебе о том
как листья заклевали птицы
заледенели стебельки
скользнула косточка с руки
и колыхнулись тени под мостом
недорисованной столицы.
как пограничники клялись
что не выкалывали глаз
её
забытых в зарослях допросов.
молчать об этом так же просто,
как пропасть, снасти, северный испуг
и громкий красный ветер.
***
если он придет, проси укрыться
в чьей-нибудь заброшенной гробнице,
в засухе неузнанных садов.
если он поймет, укутай грязью
светлый камень неразрывной связи
дряхлый терем помутневших снов,
отруби все языки Эзопа,
брось их в чаще тихих голосов,
затвори дыхание на засов,
горловое
слушай пение сов –
они ведь не то, чем кажутся
***
поселилась беда в прозрачном сне –
я залью от неё желтки в инстаграм*,
отчуждается тело от слез по весне,
я смотрю твин пикс, прислонившись к стене.
эмиграция – это черный вигвам
эмиграция – это черный вигвам
очень жаль, что я в ней не день и не ночь,
не свободно глядящие из-под людей
диалектов каменные глаза,
а всего-лишь чья-то чужая беда
эмиграция – это пизда Лоры Палмер,
по которой найду мертвецов голоса
* Организация Meta, а также её продукты Instagram и Facebook признаны экстремистскими и запрещены на территории РФ.