1
Дуть на горячее уселся бог предметов.
От чашки чая на столе блестит кружок.
Я говорю ему: спасибо, что так светел ты,
что ты мне не чужой.
Личико корчится при виде трещин, складок:
он как дитя обижен, толст — борец сумо,
торговец льном; тоску по белому и сладкому
он утолит зимой.
Как муравей слагает щепочки и зёрна,
он сложит мир, где есть и дерево, и дом —
как будто нет того, кто от тоски по чёрному
стоит над ним с огнем.
2
Девятихвостая лиса — дух, способный превращаться в красавицу. Она может соблазнять и губить, но иногда становится верной возлюбленной и помощницей. Не лиса ли Чанъэ, живущая на Луне? Вряд ли. Её муж, лучник Хоу И, спас землю от губительного жара, сбив девять из десяти солнц. Получив эликсир бессмертия, лучник оставил его на хранение жене. Чанъэ выпила эликсир и поднялась на Луну. Там её спутником стал Нефритовый заяц. Но мертвым они с зайцем не помогут. Надо жечь деньги, иначе на что мертвые купят одежду и рис?
ВЕЛИКАЯ СТЕНА
Ползёт война, как трещина на шарике.
Залезем маком в теплый хлеб, и там
нас мелких не заметят, не нашарят
ни пальцы, ни металл.
Ждет выхода звезда, актер бессонный,
читает роль, волнуется, дрожит.
Стекает солнца маслице топлёное.
Скорей бы ночь прожить.
*
Нефрит и лунный камень светят матово;
одна вода прозрачна — а гора
темна, беззвучна, страхами зажата
и рвётся в лунный рай.
Ладьями башен грудь ее уставлена;
блестит доска — сбежали игроки.
История тянулась, но распалась
на шарфы и брелки.
*
Так много глаз — где взять им слез — сухое всё —
нельзя костры и даже деньги жечь
для мертвецов; мне видно всё их войско,
их плечи из-за плеч.
Когда в кувшинах летний дождь и молнию
старухи уносили про запас,
здесь было девять солнц, каменоломня,
отвесная тропа.
Лиса-девятихвостка шла над пропастью;
иероглифы — опоры проводов —
чернели и читались как-то просто,
как до диез и до.
*
Печальный глаз, навеки перечёркнутый.
Вернись, Анна Борисовна моя!
не горбись! мягче кисть! — седая чёлка,
разверзнутый рояль.
Заглянешь — и провалишься, и мечешься
по молоточкам войлочного сна.
Взмывай, взбирайся, восходи вне речи
Ты можешь. Ты стена.
3
пока работает интернет пока башни стоят
я хочу сказать что должна сказать
пока я еще я
(я обернусь девятихвостой лисой —
но точно не знаю срок)
пока впн включен
я хочу сказать
хоть разок
что во сне видеть свой театр плохая примета
(как плавать как собирать грибы
даже хуже)
ищешь пьесу а пьесы нет
ты опять на сцене и нужно
помнить слово а ты забыл
что трудно набрать актеров
а зрителей даже трудней
что нет денег на зал и скоро
не будет дней
я хочу сказать что учитель
отрезая себя кусок за куском
перед лицами беззащитен
что танцор в белом трико
дома плачет от боли в мышцах
а робот хочет в него
что кот и мышь нас услышат
а мы никто никого
что когда глаза закрываешь
оказываешься вовне
тела
снова живая
зимородок на серой стене
видишь озеро видишь горы
крыльями машешь сильней
это не вся история
но кончается интернет
4
СБОР ПЛОДОВ
двух бабочек из грецкого ореха
достала
(перебиты корабли
десант пехота)
у детей потеха
субботник или день плодов земли
сверкают мандарины в нежных ручках
стрекочут рифмы
хватит им галдеть
детей и уток нужная привычка
запоминать держаться на воде
дивизия на противоположной
а мы на этой стороне реки
где ивы шьют осенний камуфляж
так далеко от всех так невозможно
жгутом завязан крик несёт старик
стремянку на безномерный этаж
мелькают храмы духи красный флаг
уйгур не ест свиные потроха
вдох
снова вдох
и нету выдоха
5
ИНОПЛАНЕТЯНИН
Мне тяжело и суеверно:
то говоренье, то шаги.
Terra ignota ergo terror
Сладкоприветливы враги.
Глаза вверху — нос снизу —
руки —
все перемешано —
рот лжëт.
У каждой мысли тело куклы
и платье задом наперëд.
Я ждал посылки
дрона
птицы
чужой отматывая срок.
Себя на страх проговориться
и страх молчания обрёк.
Внутри обличья человечья
я иссыхал куском земли.
Я знал: наружнее подлечат —
но внутреннее не смогли.
Ночь веет тонкими сетями
над утопающей землëй.
Родные инопланетяне
уже не спустятся за мной.