глубоко памятью сердце

Два подражания китайскому

                               моей жене

I

Как рассказать о любви,
глубочайшей, чудесной?
О нежности — нежной,
неназываемой, невыразимой?
С каждом годом для этой тайны
у меня все больше молчания,
все больше свободы.

Когда-то, когда зацвели сливы,
холодной зимою,
мы сделали из глины две фигурки,
твою и мою,
и обожгли их в пламени.
Затем мы разбили их,
смешали кусочки с водой,
и снова сделали две фигурки
твою и мою,
и вновь обожгли их в пламени.
Любовь — это пламя, а глина — нежность.
И уже не понять,
где ты, где я. 


II

Когда любовь глубинеет,
поэзия все ближе к молчанью —
потому что многое невыразимо,
потому что многое и не хочет
быть выраженным в слове.
Когда любовь глубинеет,
поэзия все ближе к дыханью.

Но все равно мне хотелось бы,
чтобы это стихотворение
навсегда стало — навсегда было —
медленным снегом,
который мы помним,
звездным небом,
которое мы помним,
благородством августа
и радостью декабря,
которые есть и всегда пребудут.
Пусть это стихотворение
будет нашим молчаньем —
пусть это стихотворение
будет нашим дыханьем.


Три вариации на песни Антона Дельвига с посвящением

Дельвигу

                             
Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы?
                           
А. С. Пушкин

в начале был соловей
ведь в начале всегда — песня
как и в конце
и нет ничего чудесней
— кроме любви — на земле
но и любовь — песня

в начале был соловей
влюбленный в нежную розу
и в песне его
в песне простой и бедной
нежность печали победной
гимном звучала
как благословенье

и от пенья его расцветала
в снегах расцветала роза
вечная нежная роза
и в конце и в конце как в начале
был соловей была песня
и в снегах расцвела роза


***
                            Не осенний частый дождичек...

это вместо нас, онемевших,
плачет осенний дождь
становящийся снегом
горький дождь ноября

— только бы только бы не забыть
эти дни эти дни бездонные
бездонного мрака: голос
без памяти снова не обретем

это вместо нас, ослепших,
сияет чисто луна
трепетным хрупким светом
нежной нищетой ноября

— память глубо́ко в сердце:
глубо́ко памятью сердце
это вместо нас — онемевших, ослепших —
плачет осенний дождь


***
                     Ах ты, ночь ли, ноченька...

Ночь, милосердная Ночь
ты прости нас

ты прости нас
что не только земля одна
уже горем нашим полна
Ночь, милосердная Ночь

ты прости нас
что глубо́ко на сердце
до глубокой полночи
нашим горем плачешь

Ночь, милосердная ночь
ты прости нас
ты прости нас
что звезды твои
превратились в застывшие слезы

Ночь, милосердная Ночь


***
                    Соловей мой, соловей…

не улетай, соловей
не улетай, соловей
неодолимо свободный
не улетай, соловей

не улетай, соловей
счастливый своею
печальной любовью
печальный своею
счастливой любовью
не улетай, соловей

не улетай, соловей
в день ли осенний
в зимнюю ночь ли
песней останься
со мной, горемычной,
не улетай, соловей

не улетай, соловей
песней останься —
будет моею
печальной любовью
будет моею
счастливой любовью

и я буду — как ты — свободна


Форнарина

I

они полюбили друг друга

и любовь их была
просто самой жизнью

II

а ведь когда-нибудь
не останется
даже моего имени
я не буду Беатриче или Лаурой

да и в самом деле
Маргерита ли я?

III

она все дремала в солнечном свете
а он все никак не мог разглядеть
где заканчиваются солнечные лучи
и где начинается ее тело

есть ли эта граница? или ее нет
и это лишь видимость разделения
небесного и земного?
нет
нет никакой границы

и он увидел
как никогда прежде
нераздельность
свет который был телом
тело которое было светом

нераздельность
мысли и поцелуи
ничего не — и все — значащие слова
молчаний

она проснулась и улыбнулась
его рука рисовала в воздухе солнечным светом