из самого

из гимнопедии

я алчу победу из вымени смерти, что дышит в меня, как теплая ветер мерно качает мерило туда
и отсюда.
я матадор, я шлюха, я виляю бёдрами: они разукрашены розариями внимания племенного быка — вот
моя пика, вот твоя смерть; так приди же
и подставь свой бок для укола: так я
подставляю свою щеку для удара и поцелуя.
вот бабочки наследуют память о снах
человеческих
из уст в уста, от цветка до цветка переносят
ночные кошмары; непременно о бесстекольном
доме, из окон его все льется
и льется большая вода. лотарингия и
эльзас разлучены и не принадлежат ни одной
из сторон, ни себе, ни
влюбленным. смерть происходит
везде, и никогда
не похожа на себя
самую.


отлёт-прилёт

когда я буду дрочить, вспоминая о тебе,
точнее, продолжу дрочить воспоминание
об идее тебя, о твоём
бывшем теле, бывшем
во мне, тогда я кончу
с первым громыханием снаружи (о, эта ночь,
этот свет, эта светлая ночь августа с трассировщиками и всяким таким,
чего нельзя описать в несколько букв — они все
сокращены до усекновений,
о, это ёбкое сокращение, как кашель
во время ебли)
тогда я кончу мысль о тебе, выдроченную —
так дворовые мальчики бросают мёртвого котёнка, истерзанного и вечно мёртвого,
наигравшись.



Купальщики

купальщики возвращались с отметинами об Оттуда: засмагла химера шкіри, ніби одна на всіх,
вылитые волосы, остатки лишних разговоров — они остались
высечены в камнях, поверх Других.
размаха крыльев бабочки хватило для впечатления
наготы вместе взятых: оголення в очереті, чорнота пахв, гнучкі стегна;
приголомшені своєю красою,
вони повертались — их лица, погруженные
во тьму деревьев, берегли что-то
на Потом: отсюда, с противоположной
стороны взгляда (естественно,
их видели, их видели), не разобрать, смеются они
или плачут.



Мотоциклисты

оба на мотоцикле начинали стареть, даже под шлемами
теней от быстрых деревьев было заметно (с этой точки
зрения, где медленное стояние длилось несколько веков, они не сменяли друг друга, но
продлевались вместе): оба
обнаруживали в себе неизведанные действия; прижаться /
быть прижатым к рулю другим — не взлететь, не
вылететь с седалища. преодоленное
расстояние выдавало их — явиться вот
так, со-
обща, явиться и
скрыться
из виду.



к замечанию

глядя на ливень Отсюда, под
склонностью дерева, любовники
намеревались стоять под млекопитающим
взглядом коровы, теплота чья
оберегалась биением сердца (природньо, сердець, сердець,
авжеж). ночь сокращалась
до разговора, в него ввязались любовники
до самого разговора — они со-
глашались Друг с Другом; все еще ночь,
корова все еще загружена в ливень, любовники все еще
похоронены в дереве, но Теперь
изымают свои имена в порядке
обратном. коли злива поволі починає вщухати,
птахи переносять решту розмови коханців, зібрали її в дзьобах і рознесли. було знайдено: 

моє серденько, коли ти стоїш отак, як зараз, я загадую,
щоб упала зірка, щоб
загадати тебе



порядок извлечения

откуда берет начало свое вода, в какую вовлекаю я малое тело, соóбразно рассекая теперь и тогда?
неведомо камни стоят в вопрошающем жесте создания берега — безгранично камни стоят, воистину безгранично.
столько цветов и деревьев, столько деревьев, цветов — невероятно, что каждое растение здесь названо не одинаково, имя равно себе самому.
розовеющей печалью выдвигается лес вперед вниманию, вбирает в себя
признаки жизни, твердые формы взгляда наблюдателя:
вот лес, вот камни, вот вода, из них — смотрящий в лес, камни и воду, в них — смотрящий в лесу, камнях и воде.
откуда берет начало свое любовь, из какой извлекает себя большое тело,
подобное малому телу, лесу,
камню и воде?
из самогó